Сын мог спастись, но у него отняли этот шанс
Два года назад 22 марта 2008 г. в Гонконгском заливе Южно-Китайского моря (между островом Лантау и новыми территориями Сянгана) украинский буксир Нефтегаз-67 столкнулся с китайским балкером Yao Hai. Громадный 225-метровый сухогруз, забитый под завязку кукурузой, почти под прямым углом врезался в наш борт. От этого мощного удара «НГ-67» получил большую пробоину 3х3 м и через несколько минут затонул. 18 украинцев, среди которых одна женщина — повар Ольга Марсова, не вернулись домой из того злополучного рейса. Из 25 человек, находившихся на буксире (24 — экипаж и 1 — представитель фирмы фрахтовщика), спаслись только 7: шестеро наших и китаянка. В команде Yao Hai пострадавших не было.
Родственники 18 моряков, погибших 22 марта 2008 года при столкновении «Нефтегаза-67» с Yao Hai
По версии украинской госкомиссии, которая расследовала причины катастрофы, ситуация развивалась так: при подходе к бую СР-1 капитан «НГ-67» Юрий Кулемесин, находившийся на мостике с 3-м помощником Игорем Вальчуком и матросом-рулевым Максимом Нежинским, увидел встречное судно. Когда между судами было 1—1,2 мили, китайский диспетчер предложил «НГ-67» изменить курс. На расстоянии 0,5—0,6 мили наш капитан подал команду на руль «влево на борт». А примерно через 20 секунд Yao Hai резко повернул вправо и своим носом ударил «НГ-67» в правый борт за 20—25 м от кормы.
За то, что не уберег моряков, капитан Юрий Кулемесин извинился перед родными своего экипажа только спустя два года
В начале этого года окружной суд Сянгана (Гонконг) признал виновными в столкновении портовых лоцманов, китайского капитана Лю Така и капитана «НГ-67» Юрия Кулемесина. Всех приговорили к тюремному заключению на сроки от 28 до 38 месяцев. Но уже через месяц освободили под залог. За гибель 18 человек так никто и не ответил. «Я была потрясена, — рассказывает жена погибшего 25-летнего матроса Дмитрия Акуленко. — Я человек не мстительный, но мне казалось, что в этом была хоть какая-то правда, что за то, что мой Дима не вернулся домой должен кто-то ответить. Ведь так никто нам и не рассказал честно, что происходило после столкновения: почему одни успели даже спасательные жилеты надеть, а другие вместо своей жизни спасали этот буксир?»
Мама 20-летнего матроса Тамара Нежинская недоумевает так же: «Мой Максим должен был выжить — ведь в тот вечер он был на вахте, на рулях. Я читала отчет: при ударе машины остановились, судно было обесточено. Матрос Нежинский был послан предупредить команду. Я не понимаю: почему моего ребенка послали или пусть даже другого ребенка? Почему их послали предупреждать по каютам? Если он был на вахте, значит, у него был шанс спастись, но ему почему-то этого шанса не дали…» Вопросы, вопросы…
Не смог на них ответить родным и сам Юрий Кулемесин. 12 марта этого года он впервые встретился с ними в Черноморском (здесь жили многие из членов экипажа и похоронены шестеро из 18 погибших), приехав на годовщину трагедии. «Я не знала, что он будет, — рассказывает Людмила Таран, мама невернувшегося из рейса 25-летнего матроса. — Кулемесин приехал с женой и дочкой. Но к нам вышел один, вместе с представителями «Черноморнефтегаза». В зале какое-то время была тишина. Мы смотрели на него, он на нас — глаза не прятал. Перед этим между собой договорились, чтобы без эмоций, спрашивать по существу. Он все твердил, как по заученному тексту: «Мы действовали по правилам. У нас было преимущество…» Капитан подтвердил, что тумана не было, и Yao Hai они заметили за 10 минут до столкновения на расстоянии около полумили. Даже нам ясно, что для принятия правильного решения оставались варианты. Но у меня, если честно, сложилось впечатление, что он не чувствует своей вины. И потом, конечно, нас всех захлестнули эмоции — мы этой встречи два года ждали. Спрашивали у него: «Сам-то как спасся?», «Почему спасали буксир, а не людей?». От неудобных вопросов он занервничал, сказал: «Я не готовился к этим вопросам». Кто-то из наших выкрикнул: «Двух лет на подготовку не хватило?!»… Тяжелое впечатление от встречи, ведь капитан Кулемесин только в конце извинился перед нами, что не уберег экипаж. Хотя должен был с этих слов начать…».
МАМА НЕ ЗНАЕТ, КОГО ХОРОНИЛА
Людмиле Ильиничне вернули крест с цепочкой и часы Максима. Она говорит, что часы по-прежнему идут, и верит, что сын вернется. «Пока не расставлены все точки над «i», хоть минимальные шансы, но остаются, - надеется Людмила Таран. - Я до сих пор так и не получила результаты анализа ДНК, которые жду уже больше года. Ведь никто, кроме меня, так и не решился вскрывать цинковые гробы, которые нам транзитом через Словакию доставили из Китая. То, что я увидела, меня повергло в шок. До этого представители Минтранса и «Черноморнефтегаза» говорили нам, что тела за месяц пребывания в море превратились в «разложившийся биоматериал» и опознанию не подлежат. Предупреждали, что при вскрытии можно отравиться трупным ядом. Но, когда при свидетелях вскрыли гроб, я там увидела сухое белое тело без признаков утопления: ни единого участка мацерации, ни ссадин, ни следов от удара. Но снят скальп, вырезаны все внутренние органы. Большой родинки на правом боку я тоже не нашла. Зато все увидели в области почек на спине с обеих сторон разрезы, какие делают при их удалении! В теле, которое мне привезли, своего сына я не узнала, поэтому так и не знаю, кого же я хоронила».
Автор: Майк Львовски
До встречи. Желаю удачи!
*** *** ***
Открылся новый сайт по изучению английского языка LinguaLeo. С его открытием появилась новая возможность, и для моряков в том числе, освоить английский онлайн быстро, бесплатно, качественно. Я не думаю, что платные супер-курсы дадут больше, чем этот бесплатный ресурс. Главное в нашем деле - желание и настойчивость.
Комментировать