Как нашим морякам в тюрьме сидится
Три года уже длится судебная тяжба по делу двух украинских моряков с судна Би Атлантик, арестованных в Венесуэле в 2007 году в продаже наркотиков (128 кило кокаина, якобы найденного на борту судна). Венесуэла вроде бы и согласна передать нам моряков, но тягомотина эта будет длиться еще неизвестно сколько.
А тем временем моряки, одессит Владимир Устименко (капитан, на фото справа) и херсонец Юрий Данченко (2-й помощник капитана), уже полгода отвисают в тюрьме Маракайбо, со всеми “удобствами”. Говорят, что местный пахан их уважает.
Юрий Данченко рассказал корреспондентам Сегодня.Ua, когда они связывались с ним по спутниковому телефону, о жизни в венесуэльской тюрьме…
Это огромная территория с рестораном, дискотекой, улицами и тремя бараками, разделенными на камеры. Всего в «Маракайбо» сидит порядка 700 человек — от воров до убийц. «Наша комнатушка — 2,5х2,5 м, — говорит 2-й помощник. — Недавно купили дверь за 20 боливар (1 боливар — почти 2 грн.), раньше только решетка была, стены покрасили. Почти все время проводим в комнате (читаем книги, газеты, я веду дневник), так как в бараках и на улице постоянно стреляют — местные банды выясняют отношения. Тут охранники приходят только утром и вечером — подсчитать людей. А в остальное время власть имущие тут — пахан (его тут называют «прам») и его окружение. А оружие, как и наркотики, проносятся через охрану».
В этой тюрьме не кормят вообще. Зэки питаются тем, что приносят им семьи: «Если нет семьи — либо убираешь территорию, и тебе дадут горсть риса, либо мрешь с голоду. Нам привозит за деньги лекарства и еду местная женщина. Консервы, лапша типа «мивины». Ей же мы передаем и белье на стирку. Судовладелец раньше платил ежемесячно по $6 тыс. на наше содержание, но он уже от нас отказался. Наши семьи платят $4 тыс. в месяц за нас двоих. Еще мы отдаем по $100 в неделю местному рэкету за «охрану». Тем, кто не платит, обычно простреливают конечности, а в итоге и голову».
По словам Юрия, в тюрьме зэки распределились на множество группировок, которые воюют между собой: «В тюрьме всегда есть один прам. Его доход в неделю — примерно $20 тыс. За охрану, услуги… Каждой группировке выгодно, чтобы прам был именно их, и действующего лидера пытаются убрать».
Кстати, по словам Юрия, им удалось подружиться и с предыдущим, уже покойным паханом, и с новым. «Новый был правой рукой того, — вспоминает Датченко. — Его звали Александр Рэй по прозвищу Пачито. Его убийство было настоящей кровавой баней — трое из другой группировки расстреляли его и еще 7 человек. Но не смогли поставить своего человека главой тюрьмы. Место Пачито занял его зам. Попав в эту тюрьму, важно говорить с зэками. Иначе ты «жаба» — слушаешь и доносишь другим. В первые годы в Венесуэле (2,5 года были под домашним арестом) я интенсивно учил испанский. И когда мы попали в тюрьму, сразу заговорил с Пачито, рассказал ему, кто мы, как сюда попали. Нас стали уважать, так как мы для них — экзотика. Новый прам тоже к нам расположен. И разрешил пользоваться спутниковым телефоном (по нему мы и говорили с Юрием. — Авт.), а это привилегия только приближенных к нему людей. Но несмотря на это, тут очень опасно — зэки пьют, сидят на кокаине и могут расстрелять, не думая».
Бизнес нового прама — дискотека, ресторан на территории тюрьмы и проституция. «Но все это — дорогое удовольствие, — говорит Датченко. — Обед в ресторане стоит 50 боливар, вход на дискотеку с латиноамериканской музыкой — 100 боливар, проститутка — 300. Есть в тюрьме баскетбольная и футбольная площадки, тренажеры. Штанга — труба с бетоном с обеих сторон. Я ее тягаю, а Владимир играет в теннис. Есть и бассейн — яма с водой, но в ней может купаться только прам».
До встречи. Желаю удачи!
*** *** ***
Некогда судоходное, с богатейшими природными запасами, изобилующее многими видами рыб, Аральское море сегодня представляет собой высохшее соленое мертвое озеро.
Комментировать